По следам поездки 6 января 2006 г.
Не могу сказать, что я Вязьму знаю хорошо, или часто там бываю. Краткие наезды по случаю, — скорее, можно это так назвать. Что-то читала, что-то рассказывали вязьмичи. Летом 2000г. дня три, если не изменяет память, много и хорошо походила пешком по городу, изредка подъезжая на том-сём транспорте.
Сходила и в Иоанновский монастырь. У ц.Одигитрии была побелена лишь одна стена. Рабочие выкладывали каменную дорожку у фундамента церкви. Церковь стояла с кирпичной кладкой, беззащитной перед непогодой. Входная арка и церковь Воскресения носили следы былого запустения. Но у входа в Воскресенский храм были уже ухоженные красиво цветущие клумбы. И думалось: немало времени пройдёт, пока здесь что-то изменится к лучшему.
Новая встреча с монастырем случилась через пять с лишним лет. В канун Рождества пришли мы с подругой на раннюю литургию. Дорога неблизкая. Хозяйка встала пораньше для того, чтобы нас проводить. Храм был освещён неярким светом. Молящихся было немного. Стояла ель у солеи. Храмовая икона была красиво украшена. Негромкое пение монахинь. Чтение Псалтыри… — Всё было пронизано ожиданием предстоящего события. Тихое неспешное течение службы умиротворяло. Потянулись к батюшке исповедники. Встали и мы.
Небольшое отступление: В Вязьму мы приехали 5 января поздно вечером. Дожидались вместе с приехавшими прихода микроавтобуса, хотя летом я ходила пешком к дому хозяев. В темноте же побоялась идти через город. Пока доехали, дошли, пока попили чаю — нельзя было обижать гостеприимную хозяйку, пока поговорили — время перебежало за полночь. Правило было прочитано, но последование… Вот и стояли мы к батюшке на исповедь недостойные. Пока стояли, пришла шумная, вся в слезах немолодая женщина с внуком.
Спросила, зачем к батюшке стоят, — ответили, встала и она, причитая, суетясь. К батюшке подошла и в полный голос открыла все свои скорби и горести — видно было, что, по-крайней мере, после детства, впервые пришла на исповедь. И батюшка благословил причаститься. Меня же, недостойную благословил приготовиться к причастию к Полунощнице. Стояла и думала: Господь видит все наши немощи и от каждого ждёт по силам его и всегда укрепляет изнемогшего в скорбях.
Долгая монастырская служба, давно замечено, не утомляет. Только часы удивляют: как? уже прошло столько времени? Бедная наша Е., проводившая нас в монастырь! Ей пришлось нас дожидаться. Больной позвоночник не даёт ей возможности стоять всю службу. Может быть, впервые в своей взрослой жизни, из долга гостеприимства, она, где простояла, где просидела, где проходила вовне храма, но пробыла до конца службы с нами. Надеюсь, Господь укрепит её.
Вот с таким благостным состоянием души двинулись мы домой, сделав круг почёта по центру Вязьмы: Советская площадь, Троицкий собор, территоря Аркадьевского монастыря, площадь Ефремова и мимо Аптеки — к дому. Надо было перекусить, поговорить и идти на электричку в Смоленск, в котором мы хотели встретить Рождество.
Но краткость свидания с Вязьмой — это краткая встреча с добрым другом, с которым общение никогда не прерывается, — видимся мы или нет.
Первое моё знакомство с Вязьмой произошло, начиная с той стороны, которая видна с крыльца Троицкого собора.
Северная часть (если взять за точку отсчёта Троицкий собор), овражная, застроена частными домами. Это мы сейчас так говорим. А после второй мировой войны, точнее, Великой Отечественной, Вяземский район был разорён совершенно. В деревнях дома были деревянными — одни сожгли немцы по разным причинам, другие — наши. Огромное количество деревень просто прекратили своё существование, оставшись лишь в памяти когда-то живших там. До гробовой доски вспоминали они, как ходили в гости в соседние деревни к родственникам или на молодёжные гулянки — в одной деревне больше было девушек, в другой — парней.
Семьи перебирались в города к родственникам или туда, где могли найти работу. Жили стеснённо — не то слово. Когда стали возвращаться с войны демобилизованные солдаты, вопрос стал ещё острее.
Поэтому было принято решение (не знаю, на каком уровне) о выдаче небольших клочков земли под самостоятельную застройку (естественно, не всем желающим, а в соответствии с указаниями) домов, которые должны были иметь определённые размеры в плане.
Вначале распахивались огороды, а продукция с них шла на рынок, а деньги — на лес. Иногда лес в небольших объёмах можно было «выписать» по месту работы. Вот так застраивалась эта часть города. Держали здесь все коров-кормилец. А в 2000г. на всей улице 1Марта, что тянется от Спасской башни до колодца чуть больше 1.5км, была уже только одна корова, да несколько коз.
Служили лишь в Троицком соборе, но молодым туда путь был заказан — «проработают» на собрании — мало не покажется. Но детей тайком крестили всегда, вплоть до запрещения в каком-то из 70-х крестить без письменного разрешения родителей. Моих детей в начале 80-х прабабушка их, светлой памяти Евдокия, возила крестить в Липицы соседнего Новодугинского района в кладбищенскую церковь Преображения Господня, за которой, очевидно, не так строго присматривали.
Другие церкви так же как и в других городах использовались под что—нибудь, или стояли разрушенными.
Церковь Свв. Петра и Павла, которую видно с территории Иоанно-Предтеченского монастыря, построена в 19в. — в 1805-1806гг. на фундаменте церкви, основанной в 1725г. Дубовая церковь-предшественница была продана в село Собакино-Кобылино Сычёвского уезда. Церковь была с приделами Всех Святых и приделом Святых мучениц Веры, Надежды и Любови и трапезной. Трапезную первоначально завершали 5 крупных глав. Спроектирована церковь крепостными зодчими Я. Ждановым и Д. Поляковым. Долгие годы новую церковь звали, по предшественнице, Георгиевской или Егоровской.
Вскоре, в ходе войны с Наполеоном, церковь была осквернена. — Французы (христиане) в Божием доме держали лошадей, а в алтаре устроили апартаменты для генералов.
Что с церковью происходило после революции — не знаю. Напишу позже, если встретятся достоверные рассказы о ней. Ходила я в этой церкви в 2000г. Видела следы перегородок, говорящих о том, что здание использовалось под учреждение. Разрушенные «внутренности» засыпаны были строительным сором со следами заходов ничего не боящейся «весёлой» молодёжи. Зрелище было грустное.
Если идти пешком из Иоанновского монастыря к Советской площади, то периодически открывается вид то на Троицкий собор, то на ц. Петра и Павла, а приходишь на площадь к церкви Рождества Богородицы, которую вязьмичи называют Богородицкой церковью.
Церковь Рождества Богородицы построена в 1727-1728гг. После разрушения в 1812г. она долго востанавливалась. К столетию победы над французами был создан «Вяземский Комитет 1812года», который занимался ремонтно-восстановительными работами и постановил считать церковь храмом-памятником Отечественной войне, в ходе которой в сражении за Вязьму русская армия потеряла 1800 человек убитыми и ранеными (потери французов составили 6 тыс. убитыми и ранеными и 2,5 тыс. пленными). Последствия сражения для города были катастрофическими, было уничтожено 1580 строений. Потребовались десятилетия, чтобы возродить разрушенный войной город.
Стоит эта церковь на фундаменте церкви, упоминаемой в писцовых книгах князя И.Ф.Волконского 1627г., возможно, учитывая историю Вязьмы, — стоит она на фундаменте церкви и более ранних времён. Вопреки, или благодаря высокому статусу церкви-памятника, в советское время она использовалась «благородно» — в разные времена в ней был городской радиоузел, кинотеатр, дом пионеров, а с 1970г. в ней разместился Вяземский краеведческий музей. В музей я ни разу не сумела попасть — то у него выходной, то санитарный день. В 2000г. вид здания был ужасающим, в январе 2006г., по крайней мере с внешней стороны, — очень приличный.
Любимая вязьмичами Центральная городская библиотека размещается в церкви Спаса Преображения (Храме Всемилостивого Спаса), перестроенного в 19в. на территории, которая когда-то принадлежала Аркадьевскому монастырю. Этот храм тоже имеет в предшественниках деревянную церковь 17в.
Аркадьевским монастырь назван по жительству вяземского святого — Аркадия Вяземского (XIв). В 1661г. на этом месте был основан мужской монастырь, к XVIII в прекративший своё существование. В 1780г. здесь образовалась община из упраздненного Ильинского монастыря; в 1812 г. постройки были сожжены французами; в 1832г. община переименована в монастырь. (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона). В войну 1812г. Спасо-преображенский храм Аркадьевского монастыря сгорел, остались лишь стены; утварь и ризница исчезли.
Вот сведения из другого источника:
«АРКАДЬЕВСКИЙ МОНАСТЫРЬ в Вязьме (вторая половина ХVII – ХIХ вв.) расположен на высоком левом берегу р. Вязьма рядом с крепостной башней. Небольшим понижением отделен от соседнего холма, где находится Троицкий собор. Все вместе эти сооружения доминируют в панораме города от шоссе Москва–Минск и создают впечатляющий силуэт древнего города.
На этом месте в ХVI в. был мужской Спасский нижний монастырь. В 1627 г. сохранялись две деревянные клетские церкви – Происхождения Честного Креста и преподобного Аркадия, Вяземского и Новоторжского чудотворца.
Между 1661-1679 гг. построена одноэтажная каменная церковь Спаса с приделом преподобного Аркадия. В 1780 г. при церкви поселились старцы из закрывшегося вяземского Ильинского монастыря. В 1783 г. к югу от церкви построена богадельня, сохранившаяся до настоящего времени. Здание двухэтажное, прямоугольное в плане. В оформлении фасадов элементы классицизма соседствуют с барочными деталями.
В 1832 г. учрежден женский монастырь, получивший название Аркадьевского. К 1840 г. над древней церковью и трапезной надстроили второй этаж, к северной стороне пристроили двухэтажный придел, возвели колокольню. В 1863 г. аналогичный придел возвели с юга. Все фасады получили единообразное классическое убранство. Храм завершили сомкнутым сводом с полукруглыми люкарнами.
Основной престол – во имя Спаса Преображения. В 1941-43 гг. здание сильно пострадало. В конце 70-х гг. реставрировано Смоленской специальной научно-реставрационной мастерской (автор – А. Силанов). Здесь разместилась городская библиотека. При реставрации открыты фрагменты фасадов ХVIII в.
Здание бывшей богадельни. В. Парфёнов. Вероятно, между 1832-1840 гг. была построена каменная монастырская ограда, от которой сохранились ворота и башенка. Ворота примыкают к богадельне; их композиция очень своеобразна – состоят из четырех парных тосканских портиков, которые равномерно поставлены вдоль стены. Небольшая круглая башня с частью стены находится на краю холма к северо-западу от церкви».
В послереволюционные времена насельниц Вяземского Аркадьевского женского монастыря отправили в тюрьму. В камере одной монахине Наталье было открыто, что все монахини, кроме неё, будут замучены, а ей Господь сохранит жизнь, так как в скором времени ей придётся «ухаживать за больной в своем доме. Увидев Феодосию, монахиня поняла, что ей необходимо ухаживать за больной Феодосией»…
